Вход

Логин:
Пароль:
Забыли пароль?
Вход Регистрация

Любовь к жизни

Фролов Дмитрий
ГБОУ СПО «Чапаевский губернский колледж», 4 курс

 

История, которую я собираюсь рассказать, может показаться вам невероятной. Эту историю я услышал одним морозным январским утром в вагоне междугородней электрички. В вагоне было весьма жарко, и я, по привычке расстегнув пальто, достал книгу — свою постоянную спутницу. Мой путь уже подходил к концу, когда в вагон зашел пожилой мужчина. Одетый в старый потрепанный ватник, он медленно шел по вагону, пытаясь найти свободное место. Я любезно подвинулся к окну, когда мужчина подошел ко мне. Он, едва слышно поблагодарив меня, сел рядом. Вернувшись к книге, я на некоторое время выпал из реальности. «Любовь к жизни»?» — спокойным голосом произнес старик, тем самым застав меня врасплох. «Да. Отличная повесть», — с улыбкой ответил я, посмотрев на обложку книги. «Однажды это произведение здорово помогло мне. Молодой человек, вы не будете возражать, если одинокий старик расскажет вам свою историю?» — он грустно улыбнулся и вытер выступивший пот. «Нет-нет. Я с удовольствием послушаю. Рассказывайте», — я немного растерялся и, закрыв книгу, приготовился слушать. «История начинается в далеком феврале 1942 года в небольшой богом забытой деревне…», — начал старик.

***

История начинается в далеком феврале 1942 года в небольшой богом забытой деревне. Все хозяйство с 1941 года висело на матери и частично на мне. Внезапно нахлынувшая кровавой волной война забрала нашего отца. Тогда мне было семь лет, а моей сестренке Настеньке всего лишь четыре годика. Вечерами мы собирались на кухне за чашкой вкусного чая, и мама рассказывала нам сказки. Перед сном мы молились за отца и за всех наших солдат на фронте.

В тот холодный зимний вечер, когда на нашу деревню с неба посыпались смертельные снаряды, мы с Настенькой играли в прятки в глубоком и достаточно теплом подполе. Череда чудовищных взрывов сбила нас с ног. Последнее, что я помню, — крик матери. Дальше — тьма. Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем я очнулся. Страх сковал меня, когда я обнаружил, что выход наружу завален. Жадно хватая ртом воздух, я пополз к сестренке, которая лежала в неестественной позе в другом конце нашего убежища. Скинув с ее худенького тельца несколько деревянных балок, я сел рядом с ней, похлопал по некогда румяным щечкам. Ничего. Неужели мертва? К горлу подкатил ком.

Я тряс тело сестренки, надеясь, что она очнется, и все время повторял ее имя. Настенька. Настенька. Настенька! Я звал мать, но с каждой минутой с ужасом осознавал, что она мертва, а мы заперты здесь. Наше убежище моментально превратилось в могилу. Свернувшись в клубок рядом с телом сестренки, я обхватил лицо руками и беспомощно заплакал. Как же мне хотелось открыть глаза и увидеть перед собой своих родных. Вместо этого я видел лишь покрытый паутиной потолок и тягучую тьму. Внезапно я услышал ее голос. Голос Настеньки. Тут же я кинулся
к ней. Сестренка была жива. Голубенькие глазки, полные слез, с надеждой смотрели на меня. Этот пробирающий до дрожи взгляд я запомнил на всю жизнь. Будучи в шоковом состоянии, девочка попыталась подняться, но тут же пронзительно закричала от боли. Правая рука, по всей видимости, была переломана, а ближе к ладони зияла рваная кровоточащая рана. Настенька что-то неразборчиво бормотала, то и дело звала маму. Сняв с себя свитер, я расстелил его на полу и аккуратно положил на него сестренку. Меня всего затрясло, когда Настенька в очередной раз закричала от ужасной боли. Нельзя срываться, приказал я себе, ты нужен ей, ты единственный, кто может помочь. Рана на сломанной руке продолжала кровоточить. Не раздумывая, я снял с себя майку и, порвав ее, сделал сестренке неумелую перевязку. Настенька чуть успокоилась, внимательно наблюдая за моими неловкими действиями. Что делать дальше, я не знал. Придет ли кто-нибудь за нами? Я старался отогнать от себя мрачные мысли и решил поискать что-нибудь полезное. Я подтащил к сестренке несколько коробок со старыми вещами и принялся их разбирать. Среди отсыревшего тряпья и пакетов попадались старые игрушки, которые я раскладывал вокруг сестры. В одной из коробок я наткнулся на книжку. «Любовь к жизни» Джека Лондона. Поняв, что ничего ценного мне не найти, я уселся рядом с сестрой и принялся неторопливо читать. Читал я так себе. Каждое слово я старался выговаривать как можно четче и громче.

Девочка постепенно успокоилась и вскоре заснула с улыбкой на лице. Но я продолжал читать, постоянно проверяя, жива ли сестренка. Она тяжело дышала. Тело покрывали крупные капли пота, я едва поспевал вытирать его. Сколько мы продержимся? Книга помогала отвлечься. С каждой строкой я понимал, что мы справимся, что нас непременно найдут. Я целовал свою сестренку в щеки и молился за нее. Спустя несколько часов нас обнаружили. По словам солдата, нас нашли только благодаря тому, что услышали мой голос. Услышали, как я читал. Они называли меня маленьким героем, но себя я таковым не считал. Я делал то, что должен был делать.

***

— Пожалуй, на этом я закончу свою историю. Спасибо, что выслушали. Удачи вам, молодой человек! А мне уж пора на выход. Сестренка заждалась, — старик устало улыбнулся и, пожав мне руку, ушел, растворившись в январском снегопаде.